Создавая свою кредитную историю, Вы создаете себе будущее
Главная / Пресс-служба / Пресса о нас / Отстаньте, не до вас! // Эксперт

Отстаньте, не до вас! // Эксперт

23.03.2015 11:17:00
Если представить брошюру, посвященную самым общим итогам развития российского банковского сектора в минувшем году, ее обложка могла бы выглядеть очень выигрышно: например, так, как представлено на графиках 1 и 2, — бодрый рост активов: их среднегодовая величина достигла 95% ВВП; расширение кредитования экономики: корпоративные и розничные кредиты превысили 50% ВВП, причем кредитный портфель полностью профондирован внутри страны депозитами и счетами населения и компаний. Несколько смущают скромные размеры и отсутствие роста (в процентах ВВП) собственного капитала сектора, но в остальном на данном, самом высоком, уровне агрегирования достигнутые макроэкономические показатели «веса» банковской системы в национальном хозяйстве выглядят вполне гроссмейстерски. По крайней мере они укладываются в диапазон, демонстрируемый «ровесниками» из стран Центральной и Восточной Европы.
Однако углубление в детали неминуемо портит первое «глянцевое» впечатление. Давайте повнимательнее посмотрим на график 1. С чего бы это отношение банковских активов к ВВП в прошлом году выросло аж на 15 процентных пунктов? У нас вроде кризис на дворе, а не кредитный бум. Анализ неглубокой ретроспективы показывает: точно такое же ускорение роста номинальных показателей сектора наблюдалось и в 2009 году, что сразу же дает подсказку — рост это дутый, бухгалтерский, связанный ровно с одним артефактом, а именно со значительной курсовой премией при пересчете валютных статей банковских балансов в рубли в результате масштабных девальваций 2008–2009 и 2014–2015 годов. Если же очистить показатели от влияния девальвации, то рост банковской системы будет существенно более скромным. Скажем, если номинальные активы сектора выросли в прошлом году на 35%, то без валютной переоценки динамика была почти вдвое скромнее — всего 18%. Поэтому в дальнейшем анализе и во всех рейтинговых таблицах мы будем оперировать показателями динамики активов, кредитов и депозитов, очищенными от валютной переоценки.
Но довольно методологии. Куда более животрепещущи содержательные вопросы: каково самочувствие банковского сектора по результатам девальвации, шокового взвинчивания ключевой ставки ЦБ, введения секторальных санкций со стороны США и ЕС? Можно ли ждать полномасштабного банковского кризиса, или ЦБ и другие институты государства в состоянии купировать нарастание разнообразных рисков?
Для нетерпеливых читателей коротко ответим сразу: нынешнюю ситуацию в банковском секторе можно квалифицировать как кризис, но, слава богу, а) не системный и б) миновавший острую (по крайней мере первую острую) фазу развития с пиком в декабре. Тяжесть отраслевых проблем сопоставима, а в чемто и превосходит банковские кризисы 1998–1999 и 2008–2009 годов.
С рядом проблем и вызовов банки и регулятор сталкиваются впервые. Готовых, проверенных прошлыми кризисами рецептов их решения нет, требуется живой антикризисный креатив, с которым ЦБ и банки пока вчерне справляются.
А вот для клиентов — действующих и потенциальных заемщиков — главная новость у нас нерадостная: как и в прошлый кризис, ближайшие 6–8 кварталов (да-да, именно кварталов, а не месяцев) банковская система, по большому счету, будет заниматься собой, используя макроэкономических контрагентов — население и компании — прежде всего для решения своих собственных задач.
Неизбежны «кредитные каникулы» (сжатие и затем стагнация кредитных портфелей), ужесточение требований к новым заемщикам, фокусировка на старой лояльной клиентской аудитории, однако и для нее возможно ужесточение требований и процедур в части овердрафтов, реструктуризаций и прочих льготных опций работы с имеющимися долгами.
Ну а теперь немного деталей для любителей.
Бегство от вкладов: рекорды прошлых кризисов устояли
Наблюдая уже четвертый крупный банковский кризис в рыночной истории России (1995, 1998, 2008, 2014), можно сделать выводы об их сходствах и различиях.
Все кризисы происходили из-за глубинных проблем в банковской системе — это плохие долги, предпочтение доходности в ущерб ликвидности и другие риски. Детонатором становились макроэкономические потрясения, связанные прежде всего с падением рубля, стагнацией в реальном секторе и с бюджетными проблемами.
Нынешний кризис имеет существенные отличия от двух предыдущих — 1998-го и 2008 годов. Мы попытались проанализировать их на статистических данных за первые пять месяцев развития кризисных событий (см. таблицу 1).
Несмотря на то что в 2014 году курс доллара суммарно за пять месяцев вырос на 90% по сравнению с 45% в 2008 году, максимальный скачок за один месяц был примерно одинаковым — 23% против 21%. А вот реакция депозитного рынка существенно разнится. Сокращение рублевых вкладов физлиц в 2014 году за пять месяцев составило лишь 3,5% — против 21,8% в 2008-м. В 1998 году быстрая двукратная девальвация привела к оттоку частных вкладов в первый месяц на 10%, во второй еще на 9%, правда, с третьего месяца пошел их приток, так что по итогам первых пяти месяцев развертывания кризиса сокращение составляло всего 6,5%.
В отличие от финансового кризиса 2008–2009 годов в 2014-м произошло заметное сокращение не только рублевых, но и валютных вкладов. Рублевые вклады в постоянных ценах сократились в прошлом году на 16,5%, при этом почти две трети этого сжатия пришлись на второе полугодие. Валютные вклады с мая по декабрь прошлого года «похудели» в долларовой оценке на 10%. В прошлый кризис масштаб сокращения рублевых вкладов был больше (они сжались на четверть в реальном выражении), но одновременно наблюдался кратный рост валютных вкладов (см. график 3). Таким образом, в нынешней ситуации можно говорить о снижении доверия вкладчиков не только к национальной валюте, но и к банковской системе.
Период массового панического снятия депозитов ограничился фактически несколькими днями — 17–19 декабря. Уже с 22 декабря большинство банков резко взвинтили ставки привлечения (в ответ на повышение ключевой ставки ЦБ 16 декабря и пользуясь временными послаблениями ограничений на уровень депозитных ставок со стороны регулятора), правда, уже с 29 декабря банки «первого эшелона» заметно снизили уровень ставок. Так или иначе, по итогам декабря сокращение рублевых вкладов в банковской системе составило скромные 76 млрд рублей (0,6%), валютные вклады сократились на 1 млрд долларов (1,2%), а сильное обесценение рубля дало эффект бухгалтерского роста общей суммы рублевого эквивалента всех депозитов на 469 млрд рублей (2,6% — вровень с инфляцией). Понятно, что сезонно очищенная динамика депозитов в декабре дает большой минус (правда, в реальном выражении меньший по интенсивности, чем осенью 2008-го и зимой 2008/2009 года). С поправкой на валютную переоценку депозиты населения в банковской системе сжимались пять месяцев подряд — с сентября по январь (правда, суммарно всего на 4%), и лишь в феврале текущего года наметился рост (на 2%).
Структура депозитов населения быстро меняется в пользу валютных: их доля на конец года выросла до 26,1%, это примерно соответствует уровню января 2010 года (напомним, на кризисном пике в феврале 2009 года эта доля достигала 34%). Однако это полностью бухгалтерский эффект курсовой переоценки валютных вкладов. В расчете по фиксированному курсу доля валютных депозитов в конце прошлого года даже несколько снизилась.
Также в декабре произошло значительное перераспределение вкладов по срокам — депозиты на сроки более одного года резко сократились, причем как рублевые, так и валютные, тогда как резко увеличились вклады на сроки от одного до 12 месяцев — именно на такие вклады банки задрали ставки в середине декабря прошлого года.
«Навес» дорогих коротких депозитов — а он оценивается ЦБ в 6,76 трлн рублей, что эквивалентно половине обязательств по рублевым депозитам на 1 февраля 2015 года, — будет довлеть над банковской системой все ближайшие месяцы. Можно ожидать также и увеличения нормы сбережений населения, характерного для периодов дефляционного охлаждения экономики, что будет увеличивать приток депозитов в банки и снижать ставки по ним. По игрокам — маркет-мейкерам рынка процесс медленного снижения ставок привлечения средств физлиц стал явно различим после снижения регулятором ключевой ставки в январе с 17 до 15% годовых.
Пожалуй, наиболее тревожный проблемный узел на депозитном рынке связан со значительным перекосом в пользу банков с высокими процентными ставками. «Около 15 процентов частных вкладов размещено в группе примерно 30 высокомаржинальных банков с рискованной бизнес-моделью, — констатирует Михаил Матовников, исполнительный директор — главный аналитик Сбербанка. — Банкротство двух самых маленьких банков из этой группы “убивает” Фонд страхования вкладов. Таким образом, система страхования вкладов оказывается связанной ровно в тот момент, когда она больше всего нужна». Тем не менее декабрьское двукратное увеличение лимита ответственности системы страхования вкладов перед вкладчиками (с 700 тыс. до 1,4 млн рублей), особенно на фоне разыгравшейся инфляции, следует считать единственно возможным. Оно серьезно поспособствовало охлаждению предновогодней паники вкладчиков.
Кризис плохих долгов: пик — будущей весной
Если отток вкладов населения из банков был менее масштабным, чем в прошлые кризисы, то проблема плохих долгов сейчас существенно острее. В розничном сегменте (без Сбербанка) доля просрочки превосходит соответствующий показатель 2008 года (по состоянию на конец пятого месяца кризиса) в полтора раза, в корпоративном сегменте — в два с половиной раза (см. таблицу 1). И это при том, что пик роста проблемных долгов еще не пройден. По оценке Михаила Матовникова, в сегменте рублевых корпоративных кредитов он будет достигнут лишь весной будущего года, причем на уровне порядка 11% портфеля — это в полтора раза выше пика прошлого кризиса, достигнутого в апреле 2010-го (см. график 4).
Нарастание плохих долгов стало существенным фактором сворачивания кредитной активности. В реальном (с поправкой на инфляцию) выражении портфель рублевых потребительских кредитов начал интенсивно сокращаться еще летом прошлого года, валютный же сегмент розничных ссуд монотонно сжимается аж с середины 2008-го (см. график 5). В корпоративном сегменте расширение портфеля рублевых кредитов сменилось сжатием примерно на квартал позже, только в сентябре, зато параллельно пошел рост валютного портфеля (см. график 6) — это лишившиеся из-за санкций доступа на западные рынки капитала российские крупные заемщики вынуждены были переориентироваться на отечественные банки.
Конечно, самостоятельным фактором, оказывающим крайне неблагоприятное воздействие на наш банковский сектор, являются секторальные санкции США и ЕС. Они приводят к оттоку средств юрлиц на погашение внешнего долга, существенно затрудняют рефинансирование на внешних рынках долга перед нерезидентами самих банков (они должны погасить в общей сложности 32 млрд долларов до конца года), что обостряет проблему валютной ликвидности.
Особый интерес представляют банки, наращивавшие корпоративный кредитный портфель на протяжении 2014 года. При общей тенденции его роста на 13% (без учета переоценки инвалюты, исключая просроченную задолженность), как и
годом ранее, у госбанков рост составил 15% (в т. ч. у Сбербанка 18%), у частных банков — всего 8%. Госбанки стоят особняком, их кредиты не столько их риски и их доходность, сколько обязанность кредитовать приоритетные отрасли экономики, а среди чисто коммерческих кредитов эти банки в силу низких ставок могут выбирать самых «шоколадных» клиентов. Впрочем, это относится скорее к Сбербанку и Газпромбанку — фининститутам с низкими уровнями просрочки (2 и 1%), в то время как у прочих госбанков он значительно выше, в частности у Россельхозбанка 11,7%, а у Банка Москвы — почти 26% (см. таблицу 7).
Торможение рынка потребкредитов происходило у разных групп банков поразному: специализированные розничные банки сокращали портфели с начала 2014 года. Причина — высокий уровень просроченной задолженности, миграция качественных клиентов в банки с более низкими ставками, закредитованность, а с лета 2014 года еще и Закон о потребительском кредитовании, ограничивший ставки. Единицы банков этой группы наращивали свои портфели. Это «Траст», потерявший к концу года ликвидность и попавший под санацию АСВ, ипотечный банк «Дельтакредит», «дочки» Сбербанка и ВТБ — «Сетелем» и Лето-банк. При 11-процентном росте портфеля в 2014 году (для сравнения: в 2013-м было 29%) портфель госбанков увеличился на 20%, частных — всего на 2%, а у розничных он упал на 7%. В лидерах прироста универсальные банки с низким уровнем просрочки. Они несколько последних лет не ставили цель наращивать портфель любой ценой и брали себе более кредитоспособных заемщиков.
Теперь попробуем заглянуть в будущее. В кризис 2009 года «кредитные каникулы» в корпоративном секторе в целом по российскому банковскому сектору продолжались с осени 2008- го по осень—зиму 2010-го, то есть 8–9 кварталов. Какой продолжительности «кредитную паузу» ожидать клиентам российских банков, прежде всего корпоративным, сегодня?
«В перспективе 2015–2016 годов сегмент корпоративного кредитования ожидают нулевой или отрицательный рост портфеля, стабилизация процентных ставок, увеличение доли реструктурированных продуктов, — считает президент екатеринбургского банка УБРиР Антон Соловьев. — На наш взгляд, прежде всего реакция банков продолжит проявляться в ужесточении риск-процедур. Эти процессы уже идут. В 2014 году количество одобренных заявок для новых клиентов банков уменьшилось в три раза по сравнению с 2012-м, 94,2 процента заявок отклоняется. На этом фоне впервые с 2011 года произошло снижение объемов розничного кредитования: по январю мы наблюдаем почти десятикратное падение рынка кредитов для физлиц. Это означает, что расходы на андеррайтинг у банков остаются на прежнем уровне, а доходы снижаются. И в этих условиях, конечно, банки все больше сосредоточивают свое внимание на качестве управления издержками. Первый путь — переключение фокуса на лояльных клиентов, имеющих понятную историю: качество кредитного анализа такого клиента выше в 2,5 раза, чем клиента “с улицы”. Вторая составляющая — сокращение сети, причем достаточно значимое. Особенно сильно эта тенденция проявляется у банков-монолайнеров. Мы в рамках программы снижения расходов также сворачиваем “легкую” сеть. Вообще, по уровню управления административно-хозяйственными расходами российские банки неэффективны, и здесь есть достаточно серьезный потенциал. Преимущество получат те кредитные учреждения, которые смогут лучше других управлять затратами, сделают это быстро, радикально и качественно. Один из способов Место по активам — кардинальное увеличение доли продаж и обслуживания через дистанционные банковские каналы».
Не списывайте все проблемы на макроэкономику
Важно подчеркнуть: никакие кризисы не отменяют требования к анализу банками индивидуальных кредитных рисков заемщиков. И в этой части резервы повышения качества работы у фининститутов еще остаются. Хотя ситуация в разных сегментах кредитования неодинакова.
«Анализ кредитных историй свидетельствует, что по поколениям розничных ссуд качество карточных кредитов в межкризисный период существенно улучшилось: если для кредитов, выданных в конце 2012 года, доля просрочки на 30–60 дней через 9 месяцев приближалась к 16 процентам, то к концу 2013 года этот показатель снизился почти до 7 процентов. А вот по ипотечным ссудам произошла обратная эволюция — доля просрочки, показанная кредитами, выданными в конце 2013 года (около 0,7 процента), была в два раза выше, чем по кредитам с датой выдачи в начале 2012- го. Таким образом, если по карточным кредитам мы наблюдаем улучшение риск-менеджмента со стороны банков, то анализ кредитных рисков и управление ими в сегменте ипотеки считалось делом неважным, что не могло не отразиться на качестве ссуд», — считает Алексей Волков, директор по маркетингу Национального бюро кредитных историй (НБКИ).
Несмотря на все попытки ЦБ насадить правильный риск-менеджмент в банках, во многих из них (исключая самые крупные и иностранные «дочки») он осуществляется лишь формально, а активы формируются прежде всего исходя из доходности и/или интересов финансирования связанных с банком заемщиков.
Сказанное верно и в отношении крупных банков. В кризисы 1995–1998 годов количество обанкротившихся кредитных организаций из первой сотни было выше, чем в целом по стране. Даже в 2008-м из первой сотни «легло» (банкротство либо санация) 10 кредитных учреждений, тогда как в целом по системе проблемными стали 8%. В 1998-м из топ-100 не стало 22 банков, всего же лицензии в течение года потеряло 15%.
Причина банальна — низкая степень ответственности собственников и топменеджеров. Банк все еще часто рассматривается не как самостоятельный бизнес, а как инструмент обслуживания и привлечения денег для небанковских проектов. «Пылесосы» периодически банкротятся, доставляя убытки клиентам и государству, но не их владельцам. Банки в России слишком дешево стоят, поэтому ими не дорожат. Рентабельность банковского бизнеса ниже доходности вклада в том же банке.
В этом смысле административная чистка банковской системы, затеянная нынешним руководством регулятора с момента получения полномочий в середине 2013 года, выглядит, за редкими исключениями, оправданной. За минувший год лицензий лишились 93 банка (это максимум с 1999-го, см. график 7), в том числе восемь из первой сотни. К крупнейшим банкам применяется процедура санации — всего таковых в прошлом году оказалось 16, шесть — из первой сотни. В последние месяцы административную чистку сменяет рыночная: уже два банка из топ-100 — «Траст» и СБ-банк — не выдержали испытание кризисом.
Кредитные учреждения приводили в порядок свои балансы, а самые одиозные игроки были выведены с поля. Можно представить волну банковской паники, если бы все те банки, у которых отозвали лицензию (а у 46 из них было в «анамнезе» «неисполнение обязательств перед клиентами»), рухнули одномоментно.
Резервы сожрут прибыль 
Нарастание проблемных кредитов прежде всего скажется на доходности, капитале (необходимость создавать резервы), а затем и на ликвидности; впрочем, при определенных обстоятельствах проблема ликвидности может «выстрелить» раньше.
Банки были принуждены в декабреянваре отправить в резервы на возможные потери по ссудам (РВПС) 546 млрд рублей — это на 40% больше, чем за весь докризисный 2013 год (см. график 8). В целом по итогам прошлого года российский банковский сектор вынужден был зарезервировать под возможные потери свыше триллиона рублей против 315 млрд рублей в 2013- м. Результатом стали убытки в 192 млрд рублей в декабре, снизившие годовой финансовый результат банковского сектора за прошлый год почти вдвое против 2013 года (589 и 994 млрд рублей по номиналу соответственно). Январь также стал убыточным для банков (–23 млрд рублей). Без учета резервов прибыль банков кратно выросла благодаря доходам от операций с валютой (курсовой переоценке и комиссиям при обмене населению, купившему в декабре рекордные объемы наличной валюты). Почти каждый шестой банк показал в четвертом квартале прошлого года прибыль по валютным операциям и переоценке валютной позиции. А 50 банков даже умудрились этими доходами закрыть убытки от создания резервов. 
Однако в целом по итогам прошлого года снижение маржинальности банковской системы, наметившееся еще в 2013- м, резко ускорилось: рентабельность сектора, рассчитанная как отношение чистого финансового результата к среднегодовому капиталу, съежилась с 15 до 7,9% (это лишь ненамного выше минимума 2009 года — 5%), а доля убыточных банков достигла 15% — это выше, чем в разгар прошлого кризиса (см. график 9), причем у крупных кредитных учреждений проблем больше — в топ-100 по активам убыточны 24 кредитные организации. Каждый пятый банк в прошлом году сократил свой капитал, в том числе каждый третий из первой сотни.
Прогноз развития системы в части рентабельности неблагоприятный. «Ухудшение качества кредитных портфелей повлечет за собой дальнейший рост отчислений в резервы, которые в текущем году могут достичь двух триллионов рублей, — говорит Михаил Матовников из Сбербанка. — Тогда совокупная прибыль сектора может быть оценена на уровне 250 миллиардов рублей, причем почти вся она будет сконцентрирована в тридцатке крупнейших банков, тогда как наиболее уязвима в смысле маржинальности группа средних банков (топ- 200 за пределами первой тридцатки). В этой группе мы ожидаем совокупный отрицательный финансовый результат в размере до 120 миллиардов рублей (8,6 процента капитала группы)».
Рефинансовая пирамида
«В триаде вызовов, с которыми сейчас сталкивается банковский сектор, — капитализация, ликвидность, прибыльность — приоритетность неодинакова для различных типов банков, — считает Руслан Зиннуров, вице-президент тюменского Запсибкомбанка. — Для государственных и крупных частных банков на первом месте по важности сегодня стоит проблема капитализации, на втором — маржинальность, на последнем — ликвидность. У региональных банков картина, как правило, зеркальная: наиболее остро сегодня стоит проблема ликвидности, а вопросы капитализации обладают наименьшим приоритетом».
Острота проблемы ликвидности во «втором эшелоне» банковской системы определяется в значительной степени тем, что девять десятых рефинансовых кредитов ЦБ приходится на 30 крупнейших по активам банков. Но даже для этих счастливчиков это экстремально короткий источник пассивов.
«Около четверти 7,7-триллионной задолженности перед ЦБ гасится еженедельно, и банки вынуждены поддерживать растущий объем ликвидности, — подсчитал Михаил Матовников. — И это самый дорогой источник ресурсов. В декабре на фоне резкого повышения ключевой ставки проценты по кредитам ЦБ достигли четверти совокупных процентных расходов банковского сектора. В отсутствие иных значимых каналов предложения денег в экономике сверхкороткое рефинансирование банков со стороны ЦБ работает фактически по принципу пирамиды. Сегодня банки даже теоретически не могут погасить долг перед ЦБ за счет привлечения вкладов населения — не хватит всей денежной базы».
Сеть продаж: общее сжатие и смена лидеров роста
И последняя деталь: с конца 2013 года происходит сокращение общего количества банковских офисов.
Если не брать в расчет Сберанк, который последовательно оптимизирует свою сеть с середины 2009 года, то число банковских точек продаж в прошлом году сократилось на 10% (без учета новых точек в присоединенных Крыму и Севастополе; также оставляем за скобками Росгосстрах-банк, который открыл за год почти 1200 офисов, совместив страховой и банковский бизнес; см. график 11). Былые лидеры по темпам наращивания сети, розничные монолайнеры типа «Восточного экспресса» и ХКФ-банка, наибольшими темпами теперь ее сокращают (см. таблицу 10). Продолжали наращивать сеть госбанки: Газпромбанк (+11 офисов), ВТБ24 (+35), а также ряд универсальных банков, показавших рост потребкредитования: Альфа-банк (+98), Райффайзенбанк (+17). 
В подготовке статьи принимал участие Сергей Журавлев. Были использованы материалы конференции «Будущее банковского бизнеса: перспективы регионов», организованной журналом «Эксперт Урал» в Екатеринбурге 13 марта 2015 года.


Вся пресса

 
 
 
Описание
 
 
 

Если вы забыли логин или пароль,
свяжитесь с своим
персональным менеджером